Стриптизерша

272482-normal
А задумывался кто-нибудь из вас, что чувствует стриптизерша, сидя под крышкой бутафорского торта на мальчишнике?

Если вы думаете, что сидеть там легко и приятно, то ошибаетесь. Одуряюще тошнотворно пахнет гримом и смесью различных парфюмов. Ненадёжная конструкция противно трясётся, отсюда и неподдельная радость тех, кто выскакивает из этих «гробиков на колесах», как мы их называем.

Что-то у меня неважнецкое настроение. Оно и понятно – нервничаю. Сегодня мне велено выполнять все прихоти самцов, празднующих последний день холостой жизни одного из них. Это в наказание за тот случай, когда жених обалдел от меня настолько, что отказался жениться. Вот дурак-то!.. Но и я хороша. Увлеклась игрой, немного расслабилась… И вот результат. Скандал, возврат денег – и этот «субботник».

М-да… Я хорошо знаю, как слетает с людей вся их добропорядочность, когда они заплатили деньги. Большие деньги. И поэтому боюсь. Боюсь, что сегодняшняя вечеринка кончится для меня плачевно. Но выхода нет… Ладно, проехали. Упс! Моя тележка останавливается. Сквозь складки лент я вижу стол. Прибыли. Можно выходить. Алле-оп! Я открываю крышку и победно взмахиваю рукой. Улыбаюсь голливудской улыбкой. Раздаются жидкие аплодисменты и восхищенные возгласы. Звучит привычная музыка. «Официант» (парень из нашего агентства) удаляется.

Их четверо. Господи, лишь бы не все сразу!.. Бывали случаи, девочки рассказывали. Высоко и плавно вскидывая ноги, выбираюсь из коробки. Вот он – жених. Я умею сразу различать их, мне даже не надо подсказывать. Конечно, пьянее всех, конечно, с самым пылающим взглядом и самыми блудливыми руками.

Я отступаю на пару шагов и начинаю танец.

Все стены зала в зеркалах. Со всех сторон, извиваясь, мне улыбаются мои отражения. Хм, да это же качалка! Спортивный зал, где установлены тренажеры. Смешно. Наверняка завтра здесь будут неловко подпрыгивать толстые тетки, стараясь сбросить лишний вес. А сегодня ночью… Нет, не будем об этом думать. Будем спокойно плыть по течению. Авось и выплывем.

Когда я танцую стриптиз, я вся растворяюсь в танце. Это так приятно… Внутри разливается легкая истома… Я медленно снимаю с себя вещи, одну за другой, под восхищенные возгласы зрителей… Я знаю, как показать свое тело во всем его великолепии. Гладкая круглая попка, высокая упругая грудь, тонкая гибкая талия. Мое тело идеально ухожено, на нем нет ни единой лишней волосинки, ни одного изъяна. В сочетании с моим умением танцевать это может свести с ума кого угодно…

Но вот танец окончен, я присаживаюсь на колени виновника торжества. Член его высоко вздымается под тонкой парусиной брюк, руки беспокойно блуждают по моему телу, как будто стараются ощупать меня всю, целиком и сразу. Он расстегивает ширинку и легко сбрасывает меня на пол. Понимая, что ему хочется минета, я изящно располагаюсь между его раздвинутых ног.

Вообще, к вашему сведению, стоять на коленях в туфлях на высоченных каблуках совсем не так уж удобно, как это показывают в порно фильмах. Не очень приятно и долго сидеть на корточках. А минет – это такое действо, во время которого ничто не должно мешать или отвлекать. Поэтому я, подложив свою юбочку, присаживаюсь прямо на пол, рассчитывая доставить этому парню незабываемое удовольствие.

Я знаю несколько видов минета, и мне нравится этот способ удовлетворения мужчины. Я слегка играю пенисом, любуюсь им, нежно провожу языком по крайней плоти. Парень откидывает голову и расслабляется… И в этот самый момент не выдерживает один из дружков жениха. Резким движением он переворачивает меня в позу «раком» и вставляет мне свой член по самые «помидоры». От неожиданности я вскрикиваю – и в ответ слышу довольный гогот.

Вот этот садизм мне и не нравится. Я как-то спросила одного такого любителя «неожиданных резкостей», зачем он это делает. И знаете, что он мне ответил?

- А как же иначе, детка! Чтоб знала, чтоб чувствовала!..

Ну что, скажите на милость, может «почувствовать» женщина без предварительной подготовки, когда в нее внезапно вонзают здоровенный «прибор»! Но это, увы, мало кого волнует…

Двое других «свидетелей жениха» подключаются с двух сторон – достают и вкладывают мне в руки свои «сардельки». Видимо, так осуществляется их мечта – чтобы все было «как в кино». Голову мою направляет жених. Ну и дурак. Мог бы получить гораздо большее удовольствие, если бы не позволил своим приятелям обращаться со мной как с тряпичной куклой. Ну, да ладно. Теперь надо выдержать этот марафон…

Да уж… Действительно, марафон. Меня вертят и так и эдак, переворачивают то на спину, то на живот, трахают на столе и даже на каком-то вертящемся кожаном пуфе! При этом кладут на живот, закидывают ноги за спину и в руки дают каблуки от туфель, чтобы я сама себя держала за ноги. Получается этакая «крутящаяся ласточка». Поворачивают пуфик в разные стороны – кому как захотелось. Рот у меня постоянно открыт, ноги все время разведены. И все это отражается в зеркалах…

Марафон… Я давно перестала считать, сколько раз и кому отсосала, кто и куда мне кончил. У этих жеребцов, кажется, силы немеряно. Но всему бывает конец, и под утро за мной приезжает все тот же «официант», который меня сюда привез. Он буквально выносит меня из зала, а мои «мучители» хлопают напоследок меня по заднице. Мальчишник удался на славу.

Дома я долго отмокаю в ванной, вспоминая, как все было. Ах, если бы все они были чуть-чуть понежнее!.. От этих мыслей я снова чувствую возбуждение и, направив на клитор струю тёплой воды, с протяжным стоном кончаю. Эх, мужчины! Ну, почему вы не понимаете, что женщинам нужна хоть капелька ласки!?

Этот «субботник» я запомню навсегда…

На чердаке



Ох, уж эти родители! Они уже просто достали Ольгу своими бесконечными придирками насчёт учёбы! Ольга в очередной раз поругалась с предками и выбежала из квартиры, хлопнув дверью. Поднявшись на чердак, она нашла свою сигаретную заначку и закурила. Вот жизнь! И когда она уже станет совсем взрослой, чтобы никто её не понукал!..
Внезапно где-то рядом она услышала шорох. Сердце ушло в пятки
- Кто здесь?! – воскликнула Ольга, подпрыгивая как ошпаренная.
- Алёна, ты, что ль? – раздался из темноты знакомый голос соседского парня.
- Витька! Ты чего тут делаешь?
- Да так…С родаками полаялся…
- Я тоже, прикинь!
- Да пипец просто! Курить есть?

Они молча покурили. Домой идти не хотелось. Обсуждать домашние проблемы – тоже. Настроение было отвратительное. Вдруг Витька произнёс:
- Оль, а давай трахнемся?
Ольга не знала, что ответить. Признаваться, что она ещё девочка, было как-то глупо. Поэтому она с вызовом произнесла:
- А ты хоть умеешь?
Вместо ответа Витька тут же облапил её и засопел в ухо, пытаясь поцеловать. Было смешно и немножко страшно. Но, в конце концов, она взрослая или нет? Ольга решила идти дальше. Она подставила Витьке свои губы для поцелуя, и его язык немедленно проник ей в рот. Вот как, оказывается, целуются «по-взрослому»! Оля тоже стала шевелить языком, это было приятно.

Витька между тем полез ей под майку и стал ощупывать груди. Соски Ольги напряглись и стали твёрдыми, как горошины.
- Алён, может, разденемся? – предложил парень.
Они стали быстро раздеваться, немного путаясь в одежде и хихикая от смущения.
- Пыльно здесь. Давай стоя? – спросил Витёк.
- Как хочешь, мне всё равно! – ответила храбрая Олечка, совершенно не понимая, как это можно делать стоя.
Витёк обнял её и прижался к ней всем телом. В лобок ей упёрся его вздыбленный член. Они снова стали целоваться «по-взрослому». Пальцы Витька пробрались в её промежность и заскользили по увлажнившимся губкам влагалища и клитору девушки. Затвердевшие сосочки тёрлись о грудь парня. Низ живота наливался сладкой истомой.

- Раздвинь ножки пошире, - переводя дыхание, шёпотом попросил Витька.
Она раздвинула ноги, и он, слегка присев, стал направлять свой член в раскрывшиеся губы влагалища, придерживая её за ягодицы. Наконец ему удалось вставить член достаточно глубоко. Ольга напряглась, и Витька, обхватив её за плечи, с силой насадил девушку на член. Из глаз Ольги брызнули слёзы, она закусила губу, чтобы не закричать. Член парня долго ходил ходуном в её тесной дырочке. Потом Витёк развернул Олечку и вошёл в неё сзади, очень быстро кончив.
Потом они оделись и снова закурили. При слабом огне вспыхнувшей спички Витёк увидел кровь у себя на пальцах и следы слёз на лице Ольги.
- Ты что, целка? – спросил он поражённо.
- Была… - ответила Ольга, наконец-то чувствуя себя абсолютно взрослой.
sex4love

ПЕРВООТКРЫВАТЕЛИ

 

 -Нет, Боренька, не надо! Ну, пожалуйста! Ну-у…

Он лезет к ней под юбку каждый раз, когда они остаются одни. И каждый раз чувствует, что она хочет этого. Она могла бы позвать свою мамашу, крикнуть громко, сбежались бы все, кто есть в доме, и всё было бы кончено. Наверняка мать убила бы его на месте, в смысле, увезла бы его домой, и они никогда в жизни не встретились бы снова.

Но Юлечка только тихонько повизгивает, как от щекотки, зажимает свои коленки и пытается увернуться от его горячих, нетерпеливых пальцев.

 

- Юля… Юленька! – тихо шепчет он ей в ушко, - Что у тебя там? – и запускает свою дрожащую от нетерпения лапищу в разрез её тонюсенькой блузки.

Пальцы нащупывают нежный сосочек. Юлька, красная, как рак, сгибается в три погибели, хихикает и снова вырывается.

Они ровесники. Почти. Борька старше на полгода. Мать привозит его к своей подруге детства тёте Гале каждое лето. У тёти Гали, Юлиной мамы, большая дача - «фазенда», как она выражается. Борьке всегда здесь было хорошо. Но вот этим летом… Он увидел Юльку совсем другими глазами. Он даже помнит, как это произошло…

 

Это было в первый день, как они приехали. Пока мать расцеловывалась с тётей Галей, вытаскивала баулы и сумки из машины, Борька, как взрослый парень, потащил одну из самых больших сумок в дом. Тропинка вела через тенистый сад, где он и увидел Юльку, спокойно лежащую в гамаке и беспечно раскачивающую голенькой ножкой. На ней были только крохотные шортики, начинавшиеся где-то безумно низко, и полосочка топика, задравшегося и приоткрывшего холмики прелестных грудок. Короче, в его представлении, Юлька была почти голая. Она не замечала Борьку, уставившись в телефон, который держала в руке. Второй рукой Юлечка нежно поглаживала свою грудь. Губы её беззвучно шевелились. Борька мог бы поклясться, что ничего более прекрасного и возбуждающего он в жизни своей не видел. Так он и стоял, в оцепенении, пока мать с тёть Галей не окликнули его.

 

Сейчас, вспоминая этот эпизод, Борька снова чувствует сильнейшее возбуждение. Член в его широченных шортах стоит колом. Юлька знает об этом. Она много раз натыкалась на него сквозь ткань разными частями своего нежного гладкого тела. И каждый раз он чувствовал, что просто умрёт, если не кончит немедленно. Он начинал тереться об неё нижней своей частью, прижиматься и лапать. В какой-то момент это становилось невыносимым, и он что есть силы сжимал хрупкое Юлькино тельце, и горячая струя спермы сильными толчками выбивалась из него, и Юлька понимала, что происходит что-то запретное и очень важное, и, затаив дыхание, терпела, пока совершенно выдохшийся Борька не выпускал её из своих по-мальчишески крепких объятий. Вот и сейчас на её пунцовом от стыда личике играет лукавая и смущённая улыбка:

- Ну, не надо, Боренька! Ну, прошу тебя!..

И, конечно, совершенно некстати, в коридоре слышатся шаги матери…

 

Всё! Решено. Сегодня или никогда! Сколько можно сходить с ума? Он бегает за ней, как привязанный, две недели, а завтра они вообще уезжают!..

До самого вечера Борька носился с мыслью, как остаться с Юлькой наедине, так, чтобы никто не мог помешать задуманному им коварному плану. А вечером ему неожиданно повезло: мать решила перед отъездом повидаться с их с тёть Галей старой школьной подругой, и взрослые, наказав детям не слишком засиживаться перед телевизором, укатили в город.

Внутри Борьки так всё ликовало, что, от предвкушения и перевозбуждения, его «петушок» вдруг перестал его слушаться! Собственно говоря, он никогда особо не слушался Борьку, просыпаясь всегда раньше Борьки, засыпая всегда позже него и поднимая свою любопытную головку тогда, когда ему вздумается, не считаясь с окружающей обстановкой и мнением Борьки. Но такого безобразия Борька от него не ожидал.

Он мрачно лежал на диване, делая вид, что смотрит телевизор. Мысли его кипели. Как это может быть? Две недели непрерывного стояка – и вот, пожалуйста! Когда вожделенная Юленька, можно сказать, на расстоянии вытянутой руки, когда никто не может им помешать, его чёртов «петушок» свернулся калачиком и претворяется мёртвым!..

 

Окаменевшая в кресле Юлечка тоже лихорадочно соображала. Что происходит? Почему Боря не бросается на неё  с объятиями и прижиманиями? Разлюбил?! Она давно уже похвасталась подружке Ольке, что у них с Борькой «любовь», что он от неё без ума, что они поженятся, когда вырастут… И, хотя никаких разговоров на эту тему они не вели, Юля была уверена, что это и есть любовь. Она представляла себе, что, прощаясь, они, возможно, поцелуются по-взрослому и всё такое, что потом будут перезваниваться и переписываться в аське… И вдруг – такая холодность! С чего бы?..

Внезапно на неё нашло какое-то чисто женское озарение. Она решила сдвинуть ситуацию с мёртвой точки.

- Борь, принеси попить, плиз. – она думала, что произнесёт эту фразу легко и непринуждённо. Но голос её неожиданно сел, и получилось как-то хрипло и почти неслышно.

 

Борька подорвался с дивана и ринулся на кухню. Попить! Конечно, попить!.. Она так это сказала…

Ёлы-палы, а ведь она волнуется! Эта мысль неожиданно успокоила Бориса, придала ему уверенности в своих силах и смелости. У них всё получится! Обязательно! Милая, милая Юленька! Как он ей сейчас благодарен! За этот внезапно севший голос, за её волнение и за то, что «петушок» его, ещё минуту назад не подававший признаков жизни, внезапно ожил, затрепетал и стал требовательно оттопыривать тонкую ткань шортов!..

Когда он вошёл в комнату, сжимая в руках пару запотевших банок «энергетика», то увидел, что Юля сидит на диване совершенно голая, подогнув колени к подбородку и обхватив ноги крест-накрест руками. Он отшвырнул банки в сторону, быстро, рывком спустил шорты и, путаясь в них ногами, прыгнул на диван рядом с Юленькой. Она закрыла глаза и потянулась к нему губами…Да!

 

Ох!.. Целоваться он не умеет, поэтому лишь прижимается сжатыми губами к её губам… Юля открывает глаза:

- Ты любишь меня, Боря?

- Да!.. – он задыхается от её близости и доступности…

Их тела сливаются в один сладкий комок, они трутся друг о друга, просто лаская друг друга и не разбирая, где и что у них находится.

Потом Боря, с видом умудрённого опытом мужчины говорит:

- Раздвинь ножки и подними их…

Юлечка доверчиво, ожидая продолжения таких же приятных ласк, раздвигает ножки, прижимая коленки к груди. Взору Бориса предстаёт чудесный маленький безволосый персик, прорезанный посредине вдоль… Пухлые губки влагалища призывно чуть расходятся… Он проводит головкой члена по мокрым, податливо раскрывающимся губкам… Заходит чуть глубже…

 

Внутри у него всё дрожит… Какое-то щемящее чувство пронзает всё его существо! Вдруг Юлечка начинает слегка ёрзать и подаваться вперёд, навстречу его ласкам. Всё плывёт у него перед глазами… Больше он не может удерживать своего «петушка», неудержимо рвущегося туда, внутрь девичьего лона, такого тёплого, влажного, упругого… Боря падает на девушку и с силой вонзает член во влагалище, чувствуя, как что-то разрывается у неё внутри под его бешеным напором. Она пищит под ним, как маленький зверёк, бьётся в напрасной попытке вырваться, но он уже ничего не замечает, бурно кончая в неё и ощущая себя абсолютно счастливым человеком!..

Ещё много раз в жизни Борис будет вспоминать этот сладостный миг безмятежного, не замутнённого никакими посторонними мыслями, безоблачного, детского счастья, с которым, пожалуй, ничто не может сравниться…


СОБАЧЬЯ ЖИЗНЬ (из цикла "Барские забавы"


Любимая сука барина Альма ощенилась и издохла.

Горю барина не было предела. Он пил горькую с неделю и бил смертным боем любого, кто подворачивался под руку. Так продолжалось до тех пор, пока он не узнал, что один из щенков с Альминого помёта сдох.

Постояв напоследок ещё раз у могилки любимой собаки, зарытой в самом красивом месте барского сада, он отправился на псарню.

Сидя над большой корзиной, в которой еле шевелились слепые Альмины щенки, барин о чём-то напряжённо размышлял. Обмакнув тряпицу в стоящую рядом плошку с коровьим молоком, он попытался накормить хотя бы одного, но щенок не понимал, что нужно сосать тряпицу, и только беспомощно попискивал.

Бросив это бесполезное занятие, барин велел перенести корзину со щенками к себе в спальню и вызвал туда Фому.

 

Они о чём-то посовещались, затем Фома куда-то ненадолго исчез и вскоре появился в дверях барской спальни, толкая перед собой Нюрку, молодую крепкую бабу лет двадцати, с большими, набухшими от молока сиськами. Нюрка только что родила и кормила дитя грудью. Поставив Нюрку на колени перед барином, Фома по-хозяйски распахнул Нюркину рубаху и выпростал наружу её налитые дойки с крупными коричневыми сосцами. Подбрасывая их на ладонях, как мячики, Фома демонстрировал барину упругость и наполненность Нюркиных грудей.

Барин стал пальцами перебирать, мять и потягивать Нюркины соски, но молоко не текло из её груди. Тогда Фома с силой, как бы сдаивая, надавил на грудь – и тонкие струйки молока брызнули барину на руки.

 

Обрадованный барин схватил первого щенка и стал тыкать его мордочкой в сосок Нюрки. Щенок, полизав молоко, вдруг присосался и начал судорожно, захлёбываясь, насыщаться из Нюркиной груди. Со вторым щенком тоже пришлось повозиться. Наконец и он сообразил, как пить человеческое молоко. Оставались ещё два. Барин не хотел ждать, когда напьются и отвалятся первые два, чтобы приладить к Нюркиной груди вторую пару. Верный Фома снова отправился на поиски. Вскоре он втолкнул в барскую спальню и поставил на колени рядом с Нюркой вторую бабу, Шурку – тоже кормящую, тоже сисястую. Только соски у неё были розовые, маленькие, как горошины, но молоко текло исправно. Довольный барин прилёг на  кровать, которую он почему-то называл «ложе», и, подперев рукой щёку, с умилением наблюдал, как щенки высасывают молоко. Успокоившись, барин отпустил Фому. Все перипетии последних дней как-то разом отодвинулись от него, и он задремал…

 

Бабы переглянулись.

- Наши-то, дома, некормленые, Шур!.. – тихо прошептала Нюрка.

- Ага!.. А поди, попробуй, убеги отсюда!.. – так же, шёпотом ответствовала Шурка.

Некоторое время они молча кормили…

Сложив наконец-то насытившихся щенков обратно в корзину, бабы стали тихонечко перешёптываться, боясь разбудить хозяина.

- Да уж… Убечь – и думать не моги!.. Фома изловит – мало не покажется…

- Ох!.. Фома этот!.. – Шурка неотрывно смотрела на корзину со щенками. – Ещё на псарню может отвести… Ты хоть раз в «станке» стояла?

- Не, Бог миловал!.. – Нюрка перекрестилась. – А ты?..

- Было, Нюр… - Шурка глубоко вздохнула. – Ох, срамотища!..

Они помолчали. Каждая вспоминала своё. Нюрку и правда ни разу не ставили в «станок» на барской псарне. Зато она была на конюшне… Но рассказывать об этом ей было стыдно.

 

Она решила расспросить Шурку про случку с Рексом, лучшим кобелём барина, для ублажения которого и было устроено на псарне это самое приспособление, называемое «станком».

- Больно хоть было-то, Шурк? – шёпотом спросила Нюрка.

- Да нет, Нюр, под конец только немного больно стало, когда хер у него в узел раздулся… Веришь, как луковица здоровенная стал!.. А так – ничего…

Глаза у Шурки потеплели. Ясно было, что ей понравилось на псарне.

- С луковицу, говоришь? – Нюрка сжала кулак и стала рассматривать его. – Такой, что ль?

- Да нет, Нюр, поменьше будет. Но всё равно, здоровущий!.. Да ты Фроськину дочку, Алёнку беленькую знаешь? Вот она, говорят, в замок с Рексом этим угодила!.. Дык, говорят, так сцепились, что их еле разняли потом!..

- Ты подумай!.. – Нюрка закачала головой, - Дитё ж ещё совсем!..

- Ага! Дитё дитём, а с псарни за уши не оттащишь!.. Всё, пропала девка!..

 

Щенки в корзине, тем временем, заворочались, стали попискивать. Бабы быстренько расхватали их и принялись кормить грудью. Так что, когда барин открыл глаза, он снова увидал идиллическую картинку: потомство его любимой Альмы было спасено.


ВЕШНИЙ ЛИВЕНЬ (из цикла "Барские забавы")

А скажи мне, о мой драгоценный, мой беспечный читатель, безмятежно путешествующий вместе со мной по бурным волнам моей разгорячённой фантазии, - приходилось ли тебе хотя бы раз попадать под весенний, внезапно обрушивающийся ливень, когда, кажется, что все силы матушки-природы собрались воедино, чтобы смыть тебя, беззащитного, с лица земли?

Вот под такой дождище и угодили две девочки, две чудесные сестрёнки, Лушка и Варенька, схожие между собой, как два маленьких розовых бутончика, которые мы не в силах отличить, а можем только наслаждаться их упоительным ароматом и нежной трогательной завёрнутостью лепестков…

 

Сёстры-близняшки Лушка и Варенька были лесбиянками и не знали этого. Они просто не знали даже слова такого, как не знает птица, что она птица, когда парит в поднебесье вольно и безмятежно, не ожидая выстрела меткого охотника. Открыв для себя всю прелесть взаимных ласк, они не замечали ничего вокруг, стараясь только как можно быстрее  уединиться, чтобы предаться своей невинной, сладкой, и потому, конечно, запретной любви.

Несмотря на свою внешнюю похожесть, по сути своей они были абсолютно разными, эти чудные маленькие розовые бутончики. Варенька от рождения была очень смирной и покорной, и во всём шла на поводу у сестры. Лушка же, наоборот, возмущала всех своей бунтарской сущностью, озоруя и таская везде за собой тихую, безответную Вареньку.

 

Вот таких, внешне почти не отличимых, но внутренне совершенно разных девчонок, и загнал вешний ливень на лесную заимку, принадлежащую барскому приспешнику Фоме, которого боялась и ненавидела вся округа.

Промокшие до ниточки сестрёнки, как два воробышка, забившиеся под стреху, сидели под крыльцом добротного лесного домика, прижимаясь друг к другу и пережидая, когда бурные потоки холодной воды, омывающие этот сухой островок, сгинут, уйдут в небытие, напоив землю и дав ей новые силы для цветения и плодоношения, и, постепенно согреваясь теплом друг друга, эти прелестные существа чувствовали, как подступает волнующий и ни с чем не сравнимый момент близости. Тот чарующий момент близости двух погружённых друг в друга чистых, незамутнённых душ, когда ничто и никто вокруг не существует больше, и когда люди могут в полной мере насладиться взаимным обладанием…

 

И, конечно, как всегда, первой стала проявлять робкую активность тихая, светлая Варюша. Она легонько гладила сестричку по плечикам, по нежнейшим щёчкам, утирая с них капельки воды, всё ещё скатывающиеся с мокрых волос, глядя в лицо своей горячо любимой сестры и любовницы с нескрываем восхищением и немым обожанием. Луша, чувствуя эти ласковые прикосновения, прислушивалась к тому, как внутри неё нарастает щемящее, всепоглощающее чувство любви и нежности, захлёстывающее и уносящее её прочь от окружающего мира. Она провела пальцем по красиво изогнутым бровкам, по ресничкам и чудному, милому носику своего собственного отражения и, подчиняясь внезапному порыву, приникла губами к чувственным губам сестрички. Белоснежные зубки Вареньки раскрылись, пропуская внутрь язычок Луши, который немедленно принялся изучать и ласкать Варюшин язычок, и сестрички, закрыв глаза, погрузились в сладостный мир тончайших наслаждений…

 

Варенька прилегла, и Луша провела языком внутри её прелестного ушка, отчего тело Варюши импульсивно приподнялось дугой, а по коже пробежались лёгкие мурашки. Затем язычок Луши соскользнул на лилейную шейку, под подбородок, где, она знала, у Вари было очень чувствительное местечко. Задержавшись там и доведя Варюшу почти до исступления, Лушенька перешла к её маленьким нежным холмикам грудей, увенчанным крохотными розовыми горошинами сосочков. Варенька буквально истекала любовными соками, чувствуя, как Луша легонько прикусывает зубками её соски, и руки её в беспамятстве гладили и прижимали голову любимой.

 

Меж тем поцелуи Лушеньки становились всё настойчивей, губы её спускались всё ниже, и Варюша, не в силах больше сдерживаться, застонала и раздвинула ножки, сгорая от предвкушения самого чудесного момента, ради которого, собственно, и затевалась вся эта чувственная, сказочная игра! Лепестки её великолепного, едва распустившегося цветка дрожали, сверкая росинками нестерпимого желания, и Луша, как зачарованная, застыв на секунду, чтобы полюбоваться нежным влагалищем Вареньки, вдруг буквально впилась губами и языком в лоно возлюбленной, ощущая, как бьётся каждая жилочка любимого тела. Глаза Вареньки закатились, дыхание стало прерывистым, пальчики судорожно сжимались, казалось, сама жизнь её сейчас сосредоточилась на кончике языка Лушеньки…

Эти ласки длились долго, бесконечно долго!.. Время и пространство растворились для двух безоглядно любящих друг друга существ. Варюша исступлённо двигала тазом навстречу Лушкиным ласкам, всё убыстряя движения и неумолимо несясь к конечной точке своего волшебного полёта!..

 

Не буду рассказывать, о мой неравнодушный, мой взволнованный читатель, как за чудесной, милой игрой непорочных девочек следил коварный и ненасытный прелюбодей Фома, как поймал он их за этим абсолютно невинным занятием и что было потом. Это уже другая, печальная история, и к любви, трогательной и светлой, она не имеет ровным счётом никакого отношения…


СЮРПРИЗ (юмористический рассказ)

…Усталый и продрогший, я вернулся с работы домой. Жена Людмила встретила меня в прихожей весёлая и нарядная. На ней было сексуальное, необыкновенной красоты платье, волосы уложены в замысловатую причёску.

- Привет, дорогой! – защебетала она, - Ты не забыл, какой сегодня день?

Я лихорадочно стал перечислять в уме все дни рождения: свой, Люсин, мамин, тёщин… Нет. Ничего не приходило на ум!

- Прости, дорогая! Не припомню…

- Так я и знала! Сегодня юбилей нашей свадьбы! Пять лет. Да, дорогой! А ты забыл? Эх, ты!.. Ну, проходи, я приготовила для тебя сюрприз! Только глаза я тебе завяжу...

Она сняла с вешалки в прихожей шёлковый шарфик, плотно завязала мне глаза и мы отправились навстречу сюрпризу. Люся вела меня за руку по коридору, явно в гостиную, откуда доносилась приятная негромкая музыка.

 

От вида Люськи, от её туманного намёка на сюрприз, мне захотелось пройти с ней сразу в спальню. Но нельзя же портить человеку сюрприз! Она так старалась, приготовила что-то там для меня… Хорошо. Пусть сначала покажет свой сюрприз, а затем я трахну её как следует!.. Нет, ну как я мог забыть! А, ладно. Потом придумаю, как порадовать её…

По всей квартире разносился запах печёного. Она испекла мой любимый пирог!.. Свинья я, свинья! Надо будет обязательно что-нибудь этакое купить для неё… Такие мысли проносились у меня в голове, пока Люсенька за руку, как маленького, вела меня, с завязанными глазами, по коридору. Поставив меня посредине гостиной, она сказала:

- Стой тут и не шевелись! Жди. Я скоро. Повязку не снимай!.. – и умчалась в сторону кухни, судя по цокоту каблучков.

 

Несколько секунд я стоял в ожидании Людмилы неподвижно. Затем мне захотелось снять повязку – глазам было непривычно. Но то, что произошло в следующие мгновенья, заставило меня забыть обо всём на свете. Кто-то, а это явно была Люся, нежно, но требовательно потрогал меня в области ширинки. Ух, ты! Вот это сюрприз!.. Какая хитрюга! Вернулась на цыпочках, чтобы удивить меня… Удивила! Я быстро расстегнул ширинку и выпростал наружу свой не очень большой, но уже полуподнявшийся член. Быстрые, лёгкие, как поцелуй бабочки, прикосновения языка к крайней плоти немедленно возымели действие: мой «малыш» стал увеличиваться в размерах, набухать, выпрямляться. Вот уж сюрприз так сюрприз! Люська никогда не была так искусна в минете. Она продолжала лизать мой член, как лижут мороженое в летний зной, не прикасаясь к нему руками, не заглатывая его целиком, а лишь проводя по уздечке снизу вверх, иногда чуть прикусывая головку… Я расставил ноги чуть пошире. О, это было таким блаженством!..

 

Хорошо, что она завязала мне глаза! Так я мог чувствовать острее. Мне очень хотелось погладить Люсю по голове, но я боялся спугнуть её и всё разрушить… Я стал пощипывать себя за соски. Сквозь рубашку это делать было неудобно. Может, предложить ей пройти в спальню? Там было бы удобнее…

- О, да! Да, моя лапонька! Делай это! Ещё, ещё, не останавливайся! У тебя так хорошо получается, солнышко!.. – бормотал я, но речь моя тонула в звуках чудесной музыки, приглушённо льющейся из динамиков…

Люся продолжала всё так же нежно и настойчиво лизать мой половой орган, то вылизывая мошонку, чего она никогда раньше не делала, то возвращаясь к головке.

Я отчаянно тискал свои соски, чувствуя приближение оргазма. Непередаваемое, томительное наслаждение!..

- Только не останавливайся, милая!.. Я хочу кончить тебе в ротик, девочка моя! О!.. Мне никогда в жизни не было так хорошо, как сейчас!..

 

Член мой был напряжён до предела и готовился взорваться тёплой, сильной струёй спермы, когда я услышал цокот знакомых каблучков из кухни и Люсин голос:

- Ну, что, заждался, милый? Вот и мой сюрприз!..

Я судорожно дёрнулся всем телом и сорвал с глаз повязку.

То, что предстало моему взору, невозможно описать словами. В гостиной, хихикая и зажимая рты руками, сидели десять человек гостей, приглашённых Люсей на юбилей нашей свадьбы. Они таращили глаза на происходящее и едва сдерживались, чтобы не расхохотаться. У ног моих стоял здоровенный дог Фарад – любимец наших друзей, Любы и Пети. Он недоумевающее смотрел на меня, не понимая, почему у него вдруг отняли такую интересную лизательную игрушку, и тыкался носом в мои брюки, явно желая продолжить игру.

Людмила застыла в дверях с пирогом в руках. Из пирога торчали пять свечек – символ нашего юбилея…

 

Помню, как стоял посреди комнаты, малиновый от стыда, с набрякшим членом, выставленным всем напоказ. Как кобель стоял рядом, норовя лизнуть меня в область паха. Как наполнялись слезами расширенные от ужаса происходящего глаза моей дорогой Людмилки. Как всеобщее молчание мало-помалу переросло в гомерический хохот наших друзей…

Да уж!... В общем, юбилей удался на славу…Что вы смеётесь? Думаете, с вами не могло бы такого произойти? Не зарекайтесь.(sex4love)

ВНИМАНИЕ!!!

НЕКОТОРЫЕ ЗАПИСИ СОДЕРЖАТ СЦЕНЫ НАСИЛИЯ.

СЛАБОНЕРВНЫМ ПРОСЬБА ЗДЕСЬ КАТЕГОРИЧЕСКИ НИЧЕГО НЕ ЧИТАТЬ!

А  теперь, когда вы предупреждены, милости прошу!
Искренне надеюсь на адекватность вашего восприятия.
С уважением и наилучшими пожеланиями, sex4love.

САЛАГА (Секс по принуждению)

- Ну, что, Сашок? Не хочешь попробовать новую девчонку? Она вроде ничего…Смирненькая...

Слова Митька резанули  ухо. Что значит «попробовать»? У Саши никогда ещё не было женщины… Одни мечтания… Но близость чего-то запретного, происходящего прямо здесь, в кубрике, за небольшой раздвижной ширмой, не давала возможности думать больше ни о чём.

Эту девушку заманили на судно обманом. И то, что сейчас происходило с ней там, в углу, откуда доносились иногда сдавленные крики, всхлипы и подбадривающие возгласы, одновременно вызывало в Саше возмущение и острое любопытство. И вот теперь это предложение Митька. Что делать? Как поступить юнге, чтобы не подвергнуться насмешкам своих товарищей?

 

Саша, красный как рак, поднялся и пошёл в тёмный угол, где сгрудились несколько матросов. Втайне он надеялся, что всё обойдётся, и ему не придётся участвовать ни в  чём, за что потом будет невыносимо стыдно. Но то, что он увидел, приблизившись, так поразило и одновременно возбудило его, что он перестал думать вообще.

Лица девушки он не видел. Её голову плотно прижимал к своему паху один из матросов. Двое других держали за щиколотки её худенькие белые ножки, беззащитно вздрагивающие и разведённые в стороны до такой степени, что это казалось противоестественным. Руки девушки были связаны за спиной, отчего грудки торчали в разные стороны и подпрыгивали в такт движениям мужчин.

 

Здоровенный корабельный кок по прозвищу Перец, пыхтя от натуги, пытался вставить свой огромный член в неподдающуюся тугую дырочку ануса. Наконец это ему удалось. Девушка издала такой вой, что вокруг все одобрительно захмыкали:

- Молодца, Перец! Засади ей как следует!

- Жека, она тебе там прибор не откусила?

- Пусть только попробует, мигом всех зубов лишится!..

Перец буквально разламывал девушку пополам, ускоряя движения. Её половые губки при каждом введении члена в анус раскрывались, обнажая красное влагалище. Сашка во все глаза глядел из-за чьей-то спины на эту завораживающую картину, не в силах отвести взгляда…

 

Внезапно Перец приостановился.

- Что ж ты так воешь-то? – спросил он у девушки, которая не могла ему ответить, так как рот её был занят Женькиным членом. Не вынимая своего жеребца из ануса девушки, кок достал фляжку со спиртным:

- Жека, ну-ка, вынь свой кляп у неё изо рта! Сейчас мы ей «анестезию» делать будем!

Женька вытащил свой член и развернул девичье личико так, чтобы было легче влить ей в рот содержимое фляжки.

Сашка был поражён тем, какой хорошенькой оказалась девушка. Большие заплаканные глаза со слипшимися ресницами смотрели затравлено и умоляюще. Верхняя губка была чуть короче, чем надо, и приоткрывала ряд белоснежных зубов. Женька зажал двумя пальцами ноздри маленького носика, и девушка покорно открыла ротик. Перец влил ей часть спиртного. Фляжка пошла по кругу.

- Можешь снова дать ей в рот, - скомандовал Перец. – Пусть «закуску» себе высасывает!

Парни вокруг одобрительно загоготали.

 

Перец продолжил свои движения в попке девушки. Теперь она уже не выла, а лишь тихонько мычала. Видимо, спиртное всё же сделало своё дело, и боль стала терпимее. Когда фляжка оказалась в руках у Сашка, он, не колеблясь, сделал большой глоток. Переносить такое зрелище на трезвую голову было невозможно.

Рядом, в нескольких сантиметрах от его лица, подрагивала в мускулистых чужих руках маленькая белая ступня с плотно сжатыми от напряжения пальцами. Сашке вдруг невыносимо захотелось прижаться губами к нежной девичьей ножке, провести языком по этим чудным сладким пальчикам… Конечно, он сдержался.

 

Между тем, Перец, не вынимая члена из попки, стал показывать свой «коронный номер»: он начал дополнительно просовывать ей во влагалище пальцы. Сначала два, потом третий… Девушка задёргалась, сопротивляясь, но кок был неумолим. Пощипывая её за сосочки, он продолжал вводить руку в её лоно, пока она вся туда не погрузилась.

-  Эх, хорошо подрочить себя в женской письке! – Перец, очевидно, чувствовал свой член пальцами  через тоненькую перегородочку между анусом и влагалищем.

Внезапно девушка стала издавать какие-то булькающие звуки. Это Жека кончал ей в рот. Когда он выпустил её голову, она тяжело дышала. По подбородку её тонкой струйкой стекала сперма.

 

- Вот и закусила! Хочешь ещё выпить? – беззлобно спросил кок, интенсивно орудуя сразу в двух её отверстиях.

Она не отвечала, только хватала ртом воздух. Видно было, что все силы её уходят на то, чтобы как-то пережить действия Перца.

Сашке было жалко её, но член у него стоял колом. Матрос, что был рядом с Сашкой, сменил Жеку, отдав ногу девушки в руки растерявшемуся парню. Сашка машинально перехватил нежную щиколотку, ощутив, насколько гладкая у неё кожа. Под пальцами он чувствовал, как бьётся у неё на ноге тоненькая ниточка пульса. Пользуясь тем, что на него никто не смотрит, он, как бы невзначай, прикоснулся к ступне девушки губами. Неизвестно, поняла она или нет, что сделал Сашок, потому что лицо её снова было скрыто в лапищах очередного матроса, с жадностью засовывающего своего «петушка» в её усталый ротик.

 

Наконец Перец стал бурно кончать, содрогаясь в конвульсиях и матерясь. Видимо, что-то он в это время делал рукой у неё во влагалище особенно болезненное, потому что девушка вдруг вновь завыла. Толпа вокруг почему-то восприняла этот вой как выражение удовольствия, и только Сашка понимал, что ей снова больно, по напрягшейся девичьей ножке, по судорожно сведённым пальцам.

Кок вынул свой мощный член. С него ещё капала сперма. Руку он ещё немного подержал внутри влагалища, повернув её ладонью вверх. Неожиданно все увидели, как девушка двигает тазом, пытаясь насадиться на руку Перца. Что он делал там, внутри, Сашка не понимал, но видел, что ей это приятно!

Зрелище это было таким удивительным, что все смолкли, наблюдая за действиями опытного Перца. Пальцами второй руки он, между тем, стал водить по её торчавшему у всех на виду клитору, приговаривая:

- Сейчас, сейчас!.. Ты у меня кончишь, сучка!..

 

Парень, которому она в этот момент делала минет, не выдержал и, вынув свой член у неё изо рта, кончил ей на лицо, размазывая сперму по губам, носу, щекам. Казалось, она не понимает, что он делает, потому что смотрела куда-то вглубь себя, полностью сосредоточившись на действиях кока. Сашка подался вперёд, чтобы получше рассмотреть всё, что отражается на её лице.

Глаза её совсем закатились, дыхание было прерывистым, она стонала в голос. Затем, закусив губу, она выгнулась в руках Перца дугой, замерла на несколько секунд в такой позе и вдруг забилась в оргазме, крича и повизгивая…

- Ну, вот, приплыла, лярва, – удовлетворённо подвёл итог Перец. – Кто ещё хочет, ребята?

 

Девушку отпустили, и она расслабленно лежала, не в силах свести ноги. Только тут выяснилось, что не побывал в ней только Сашок.

- Она твоя. Будет сопротивляться – только свистни…

Матросы стали расходиться, потеряв к девушке всякий интерес. Сашка осторожно присел рядом с ней. Больше всего на свете он хотел сейчас снять напряжение в штанах, но не посмел немедленно пристроиться к истерзанной и обессилившей женской плоти.

Она лежала, закрыв глаза и раздвинув ноги, безразличная ко всему, что произойдёт с ней дальше. Саша осторожно повернул её на бок и развязал ей руки. На них от верёвки остались сине-чёрные борозды. Кисти рук опухли и занемели, она не сразу смогла шевелить ими.

- Как тебя зовут? – спросил Сашка.

Она не ответила, скривив свой прелестный ротик в гримасе презрения. Действительно, глупее вопроса он задать не мог. Она была растоптана, обесчещена. О каком имени могла идти речь? У неё уже не было имени…

 

Сашка стал гладить её по волосам, по щекам, по шее, постепенно спускаясь туда, где он хотел побывать всё время, пока держал её ножку. Он видел, как мерзкие лапы Перца ощупывали соски девушки, и ему очень хотелось сделать то же самое.

Наконец, он добрался до её груди. Нежно касаясь её сосочков, он с удивлением заметил, что под его пальцами они стали твердеть и наливаться, как каменные. Он наклонился к её груди и стал медленно ласкать языком соски девушки. Она тяжело вздохнула. Думая, что это ей неприятно, Сашка отпрянул от неё, но вдруг услышал её шёпот:

- Ещё...

Не веря своему счастью, Сашка снова прильнул губами к груди девушки, одной рукой слегка сжимая грудь, которую сосал, а пальцами другой руки легонько потягивая второй сосочек. Это было таким блаженством, что Сашке хотелось, чтоб так было вечно…

 

Девушка прерывисто дышала и гладила Сашку по стриженой голове. Затем рука её нежно направила Сашкину голову ниже, к животу. Он стал покрывать поцелуями её живот и лобок. Ему уже было всё равно, даже если кто-нибудь вздумал бы заглянуть за ширму и увидел бы, что он сейчас делает.

Подведя ладони ей под попку, он слегка приподнял её и лизнул промежность, почувствовав солоноватый привкус чужой спермы на губах. Девушка лежала, плотно  закрыв глаза и, слегка постанывая, ласкала свои соски. Сашка, раздвинув большими пальцами её половые губы, нежно водил языком по клитору, видя, что она испытывает реальное наслаждение. Наконец она стала двигать тазом так, как делала, будучи нанизанной на руку Перца…

 

Сашка понял, что она готова принять его разгорячённый член в своё лоно.  Быстро освободившись от одежды, юнга ввёл своего девятнадцатисантиметрового малыша в её многострадальное влагалище. Она вскрикнула от боли. Сашок испугался, что она не захочет продолжения, но уже через мгновение девушка крепко обняла его руками и ногами и плотно прижалась к нему. Сашка почувствовал, что сейчас кончит и замер. Девушка поняла его и тоже замерла без движения. Так они лежали, испытывая томную муку, пока это не стало просто невыносимым. Тогда, не в силах больше сдерживаться, они синхронно стали двигаться, ускоряя темп, и долго и сладко кончали вместе…

 

Когда на корабле все уснули, Сашка тихонечко вывел девушку наружу, закутав её в простыню. Он помог ей спуститься в шлюпку и перебраться на берег. Помахав ему на прощанье рукой, она крикнула:

- Меня зовут Оля!..

Но это уже не имело для него никакого значения.

Сашка ощущал себя наконец-то настоящим мужчиной. А настоящий мужчина не обязан помнить имена всех женщин, которые встретятся на его благородном и полном приключений жизненном пути…(sex4love)


Размышления на тему...

Как зарождается наша сексуальность?

В какой момент человек начинает ощущать в себе стремление не просто теребить письку, потому что это приятно, а представлять себе в этот момент что-то совершенно определённое, связанное с ним лично – то, что накладывает потом отпечаток на всю дальнейшую сексуальную жизнь?

Конечно, психологи всех мастей давным-давно отослали нас в мир детства (дядюшка Зигмунд, привет!).

Но вот вопрос: как же так? Одни и те же обстоятельства вызывают в разных  маленьких человечках абсолютно разную реакцию…

 

Вот телевизор. И «раскрученная» популярная передача. Пристраивается «в хорошие руки» ребёночек из детского дома. Девочка. Крупным планом показывают: девочка плетёт себе косички… А вот она же старательно исполняет перед камерой что-то из художественной самодеятельности…

И вдруг вопрос:

- Кем ты хочешь быть?

И ответ (не задумываясь):

- Медсестрой!

Провокационный вопрос:

- А почему?

И чудный, наивный, восхитительный по своей страстной, глубокой убеждённости, ответ:

- Я хочу заходить ночью в спальню, включать свет и всем детишкам делать уколы!..

)))…

Удачи тебе, маленькая принцесса волшебной страны БДСМ!

 

Конечно, на этом можно поставить точку. Ясно: растёт Госпожа, и уже неважно, кем на самом деле она станет, водителем трамвая или бизнес-леди.

Другой вопрос - как же остальные девчушки из этой группы, пережившие страшное ночное приключение с элементами садизма взрослых воспитателей и медсестры? Они тоже все сплошь будут позиционировать себя в будущем рабынями и Госпожами?..

Не факт. Кого-то совсем не зацепит эта история. А кого-то навсегда отвратит от проявления какого бы то ни было насилия над собой, равно как и над кем-нибудь другим…

 

Ясный, погожий осенний денёк. Переполненный в час пик автобус. Потный, сальный, здоровенный мужик, прижимающий к стеклу маленькую девчушку с пунцовым от стыда и ужаса лицом. Он загораживает свою жертву от равнодушно толкающихся людей, просовывает свою лапу ей под блузку и долго, неспеша, мнёт её едва сформировавшиеся пухлые грудки, тяжело дыша и стараясь не мычать от наслаждения…

Почему девочка не зовёт на помощь? Почему она терпит насилие, затаив дыхание и подавив готовый вырваться крик? Стыдно, что все узнают об этом? Осудят её за то, что встала именно на это место?..

А может быть, сквозь биение гулко прыгающего в груди сердца она различает другой пульс – пульс наливающейся сладкой тяжести где-то внизу живота? И, прибежав домой и закрывшись (впервые закрывшись!) в ванной, она яростно онанирует, зажмурив глаза и теребя себя за соски?

А её «автобусный» насильник в это время, сопя, лапает дома сквозь тонкие трусики промежность малолетней играющей дочурки, которая абсолютно не реагирует на папкины ласки, давно привыкнув к ним, как к чему-то само собой разумеющемуся…

 

Раннее летнее утро. Весь лагерь ещё спит. Комната мальчиков наполнена сладкой истомой, предчувствием радостного беззаботного дня и игрой солнечных зайчиков по девственно белым стенам…

Плотно составленные кровати. Рука под простынёй, дрожащие от вожделения пальцы, нежно обхватывающие (будто нечаянно, будто во сне!) налившийся в предутренней эрекции бутон лежащего рядом мальчишки… И – о, ужас!.. О, наслаждение!.. Рука этого мальчика, ответно сжимающая и осторожно ласкающая член соседа… Испарина на лбу… Боязнь открыть глаза, чтобы не встретиться взглядом… Томительная сладкая мука последних секунд перед эякуляцией… Прерывистое дыхание, глубокий последний выдох, когда уже всё равно, слышно тебя или нет!..

Руки, перепачканные чужой спермой, страх разоблачения от выпачканной простыни, быстрый разворот на бок в ожидании подъёма…

И потом – весь день один из мальчишек кидает воспалённые взгляды на другого, не в силах думать больше ни о ком на свете, а второй, как ни в чём не бывало, ухлёстывает за девчонками…

 

Почему так происходит, о, мой драгоценный, мой любопытствующий читатель?

Где кроется та грань, за которой наша сексуальность приобретает черты определённости и естественной направленности дальнейшего выбора?..
И самое главное: почему мы, будучи детьми, абсолютно по-разному реагируем на, казалось бы, одинаковые действия и обстоятельства?(sex4love)